Многие наверняка помнят нашумевший в восьмидесятые годы японский фильм «Легенда о Нараяме». По законам средневековой Японии стариков, достигших семидесяти лет, дети относили на священную гору и оставляли умирать. Закон целесообразности смерти немощных – квинтэссенция нищеты – действует и в современном украинском государстве. Стариков убивают, лишают жилья, выгоняют с земли. Чиновники беспомощно разводят руками. Вот и в Днепропетровске не работает ни один институт власти, который смог бы защитить стариков. У Екатерины Левиной отношения с соседями отличные. Только благодаря им и выжила. А вот с внуком женщине не повезло. Родная кровинушка променяла старушку на несколько десятков квадратных метров жилья. Екатерина Левина: «Бабушка, я, если бы знал, что оно мое, я б тебе помогал. Ну, я ему предложила: мне помощь какая – я пенсию получаю. Мне только помочь угля привезти, когда продуктов привезти, а так – пенсии мне хватит». Документы оформили буквально за две недели. А через несколько дней Екатерина Прокофьевна попала в больницу. Когда вернулась домой, едва нашла силы устоять на ногах. На двери новый замок, а вещи старушки – от тарелок до старенькой стиральной машины – за двором. Екатерина Левина: «Ты тут теперь никто. Зять этот кинулся бить меня с кулаками. Я села там на диване. Я четверо суток там сидела. Никто меня не забирал никуда, в дом меня не впускали. После четвертых суток я вышла на дорогу, меня чужие дети подобрали и привезли вот сюда – к этой знакомой. И вот я у нее 2 года живу». Потом уже узнала: вместо завещания подписала договор дарения. Елена Левина, старшая дочь: «Я присутствовала при подписи дарственной, я стояла в дверях и все это видела. Мы посидели минут 5 в коридоре, зазвали по фамилии. Буквально 2 минуты. Дали ей бумажку, ручку, показали, где подписать. Она расписалась и сразу вышла. Не читала». Ни суд, ни прокуратура, ни милиция женщину не защитили. Вопреки закону и человеческой морали вершители судеб стали на сторону тех, у кого молодость и власть. Как по закону джунглей: побеждает тот, кто сильнее. Олег Бовкун, юрист: «Мы столкнулись с организованной преступностью и коррупцией. Законом предусмотрено, что дарение можно вернуть в течение года, она этот срок не пропустила. Суд даже это не принимает во внимание». Екатерина Левина: «Я в этом доме вырастила 6 душ детей, 10 внуков, и теперь я никто, они что хотят, то и делают…» Механизма возврата отнятой собственности нет. Судебные дела, как показывает практика, могут длиться всю оставшуюся жизнь пожилого человека. И если нет родственников, деваться обездоленным просто некуда – в городе – миллионнике нет своего дома престарелых. Хотя есть планы по его строительству. Ирина Кикнадзе, заместитель начальника управления труда и соцзащиты Днепропетровского горсовета: «Этот дом-интернат должен строиться и за деньги инвестора, и часть денег должна быть из городского бюджета. И большая часть там будет содержаться стариков, дети которых могут заплатить». Во время кризиса желающих поживиться жильем стариков стало больше. Списки одиноких и инвалидов, хоть и не доступны простому смертному, могут попасть в руки преступников. Ирина Кикнадзе, заместитель начальника управления труда и соцзащиты Днепропетровского горсовета: «На руки мы никаких списков не даем без запросов. Запрос могут дать правоохранительные органы, властные структуры. Сейчас предвыборная кампания, и по запросу предвыборной комиссии мы дали списки одиноких людей и инвалидов». Олег Бовкун, юрист: «Еще участковые, инспекторы милиции, работники ЖЭКов, паспортных столов, домкомы... Они тесно работают с риелторами, а риелторы уже с нотариусами». Сколько стариков в Днепропетровске ежегодно выбрасывают на улицу, не знает никто. Законы животного мира неумолимы: в битве за право жить побеждает сильнейший. Олег Бовкун, юрист: «Пенсионеры находятся в опасности, их нужно защищать. Они, во-первых, не защищены физически, во-вторых, они мало понимают, что происходит, а в-третьих, они воспитывались в других традициях».
